Содержание:
Когда Чапаев не утонул
том прознал. Он ведь всего-навсего рядовой воин. Мастер-наставник мог бы сделать подобный вывод из собственных наблюдений...
Кровь резко прихлынула к щекам Хэйтана и отлила вновь, оставив по себе пепельную бледность. Вот, значит, оно что... похоже, слова Хэсситая не явились для Хэйтана откровением. Ни в коей мере. Он и сам размышлял об этом. Часто, мучительно и подолгу.
— Действительно, с Посвящениями не все ладно... — Кигирэ словно бы размышлял вслух с полуприкрытыми глазами. — Ну а ты что об этом думаешь? Раз уж ты так близко принял к сердцу нелады с Посвященными... поделись своими соображениями. Или ты только наблюдать умеешь, а выводы делать должен кто-то другой?
— Есть и выводы, — вздохнул Хэйтан. — Раньше я и думать не хотел... но теперь, когда этот паршивец Хэсситай... я много размышлял по дороге домой... и кажется, понял, в чем причина. Что случилось такого, чего раньше не было.
Он умолк. Кигирэ смотрел на него спокойно. Нет никакого смысла поторапливать Хэйтана. Каждое слово дается ему с таким трудом, что он вполне способен замолчать, если попытаться подбодрить его.
— Воинский устав. — Хэйтан судорожно сглотнул. — Я же помню, что там написано. «Человек — это клинок, а рукоять его — верность».
— Это помнит любой безымянный, — оборвал его Кигирэ: разговор начинал становиться опасным.
— Но дальше в уставе сказано, — произнес Хэйтан с холодной решимостью смертника, — «Недостойный не заслуживает верности, как палач не заслуживает меча. Недостойный, добившийся чьей-либо верности, держит меч за краденую рукоять, и его должно покарать, как воина, запятнавшего себя воровством». А вот этого уже не помнит ни один безымянный. Потому что не знает. Не слышал никогда. Из того устава, что изучают они, эти слова изъяты.
— Это изъятие нас спасло! — резко произнес Кигирэ. Он не пытался что-либо отрицать: ложь могла только ухудшить положение.
— Оно нас погубило, — отрезал Хэйтан.
— Именно это изъятие, — Кигирэ говорил очень медленно, очень отчетливо, словно втолковывая несмышленышу из безымянных нечто само собой разумеющееся, — дало нам возможность вести дело по-настоящему. Только теперь заказчик может быть полностью уверен в наших мастерах.
— Мастерах? — недобро усмехнулся Хэйтан. — Были мы мастерами... а стали наемниками. За что и поплатились утратой своего искусства.
— Разве кто-то из Посвященных действует с меньшим искусством, чем во времена твоей юности, Хэйтан? — язвительно поинтересовался Кигирэ. — Разве клан не процветает? Или ты забыл, как нам случалось голодать в те времена, когда ты еще сопливым мальчишкой изучал полный текст устава?
— Не забыл. — Плечи Хэйтана тяжело опустились. — Клан процветает. Мы богаты... богаты, как никогда прежде. И мы по-прежнему умелые воины. Лучшие из лучших. Непревзойденные. Величайшие. Какие угодно. Но мы больше не Посвященные.
Он помолчал немного.
— А тут еще паршивец
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51