Содержание:
Когда Чапаев не утонул
тай сказал взамен совсем другое.
— Распорядился ею вовсе не я, а король. Меня помиловали, — ехидно напомнил Хэсситай.
— Так почему же ты не вернулся после помилования в клан? — парировал Нэкки. — Почему ты таскаешься невесть где?
Вот это сказанул! По доброй воле вернуться к людям, которые выдали тебя королевским ловчим — по сути, на верную смерть послали!
Удивление на лице Хэсситая было столь неподдельным, что Нэкки несколько смягчился. По всему видать, у сотаинника не все с головой в порядке. Повредился парень в уме малость от перенесенных мучений. Как есть спятил: самых простых вещей не помнит и не соображает. Надо бы с ним помягче, что ли... глядишь, и образумится потихоньку.
— Еще ведь не поздно, — заметил Нэкки, глядя на Хэсситая почти сочувственно. — Ты вернись... вернись, слышишь? Взгреют тебя, конечно... так ведь это дело житейское. Подумаешь, беда какая! Накажут и простят.
Нет, остолоп этот решительно невыносим! Как бы ему так ответить, чтобы и до него дошло?
— Меня, может, и простят, — хмуро отмолвил Хэсситай, — да я-то не прощу.
Ответ возымел даже более сильное действие, чем предполагал Хэсситай. Нэкки до самого нутра проняло. Он замер с открытым ртом и покраснел. Потом с левой половины его лица кровь резко отхлынула, а правая так и осталась красной, будто ему с размаху пощечину залепили. Нэкки выдохнул тяжелым толчком и медленно потер пылающую щеку.
— В тебе нет верности, — хрипло произнес он.
Ну, слава Богам, наконец-то понял! Наконец-то сообразил, что Хэсситай больше не намерен повиноваться тем, кто недостоин даже чтобы ими повелевали — не то что другим приказывать.
— Конечно, нет, — с облегчением подтвердил Хэсситай. — Верность этого мира — ветошь, которой любой себе ноги вытирает.
Взгляд у Нэкки был такой, словно воин потянулся за своим оружием, а выхватил из ножен змею, которая обозвала его неприличными словами и в ножны нагадила.
— Всего-то и нужно было тебя самую малость в тюрьме за ребра потягать, — сдавленно произнес Нэкки, — и ты уже все позабыл. Мало же тебе, оказывается, надо.
Голос его звучал безгневно — скорее в нем слышалась жалость. Так жалеют слабоумного урода. А кем же еще прикажете считать такого... такое создание? Был когда-то Хэсситай воином, великим, одним из лучших... а теперь от могучего воина остался опасный безумец. Очень опасный... ибо, как и большинство сумасшедших, он намного превосходит силой простых смертных. Нэкки снедала глубокая скорбь по бывшему пусть и недругу, но воину и сотаиннику. И голос его, когда он вновь заговорил, звенел скорбно и отрешенно.
— Человек — это клинок, — произнес Нэкки слова древнего воинского канона, — а рукоять его — верность. Подобно тому, как клинок, лишенный рукояти, — еще не совсем меч, человек, лишенный верности, — еще не совсем человек. — И, помолчав, добавил: — Так бы снялся с рукояти, Хэсситай?
— Правда твоя, —
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51