Содержание:
Когда Чапаев не утонул
воина незлобивостью и незлопамятностью и задолго до окончания празднества думать забыл, как нелюбезно поприветствовала их молодая киэн, тем более что причины ее холодности он уяснил без труда. Арика относилась к искусству Хакуби куда ревнивее, чем Байхин — к мастерству Хэсситая, и по причине вполне веской: в отличие от Байхина, знакомого со своим мастером без году неделя, Арика знала хромого барабанщика с самого детства и приходилась ему не только ученицей, но и женой. Любой музыкант, появившийся поблизости от Хакуби, приводил Арику в бешенство: либо новоявленный наглец играет хуже — но тогда как он посмел позориться в присутствии настоящего мастера?! — либо он играет лучше, и тогда... впрочем, таковых, по мнению Арики, не существовало. То, что с вновь прибывшим придется разделить источник заработка, Арику как раз мало волновало: способов заработать на жизнь в этом мире не так уж мало. Хакуби будет сыт и сможет без помех совершенствовать свое мастерство, даже если ей придется мостить дороги или стирать белье в больнице для бедных. Раз уж не Хакуби, а ее Боги наградили сильным крепким телом, так тому и быть. Нет, не на заработок мужа опасалась покушений молодая флейтистка, а на его музыку! И стоило ей узнать, что незнакомый киэн вовсе не музыкант, а жонглер, как вся ее настороженность исчезла. Весь вечер в промежутках между собственными выступлениями Арика вместе с мужем восторженно наблюдала за работой чужестранного киэн. О Байхине и говорить нечего: этот и вовсе глаз от Хэсситая не отрывал. А кроме того, он успел свести знакомство с Хакуби и Арикой, плотно закусить, основательно выпить и вдосталь наплясаться. Одним словом, вечер выдался веселый и поучительный.
Пробуждение оказалось тоже на свой лад красочным в полном смысле этого слова. Небо было синее, солнышко желтое, трава зеленая... ну и сам Байхин того же цвета. Которого из трех, он затруднился бы сказать, но что такого же, был уверен твердо. А еще он был уверен, что ни одного предмета или субстанции тяжелее его головы не существует и существовать не может. Байхин попытался встать, охнул и тут же отказался от заведомо обреченных попыток занять вертикальное положение нормальным способом. Он не без труда воздвиг себя на четвереньки и лишь тогда объединенными усилиями всего тела сумел оторвать голову от земли. Ничего не поделаешь, надо вставать. Надо. Никто ведь тебя, Байхин, учеником делаться не заставлял, сам напросился. А если сам, так изволь приниматься за свои обязанности. Это ведь дело ученика — позаботиться об учителе. Так что похмелье там или не похмелье, ученик Байхин, усталость или не усталость, а давай-ка ты вставай и принимайся за стирку. Вон сколько ее за минувший вечер набралось.
Байхин кое-как приподнялся на колени, а затем и встал. И чуть было не упал снова — ибо ветер весело шлепнул его мокрой рубашкой по лицу.
Безупречно выстиранные рубашки и головные повязки жизнерадостно трепыхались на ветке дикой яблони. Чуть в стороне исходил паром недавно с
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51