Содержание:
Лешенька-Леонардо
ее и пощекотал. Байхин упустил шарик, попытался все же поймать его, потерял равновесие и рухнул лицом в воду.
— Скверно, — безжалостно изрек свой приговор Хэсситай. — Очень скверно. Если тебя во время выступления, скажем, комар укусит — ты что же, так и повалишься носом вниз?
Байхин поднялся, стараясь не глядеть Хэсситаю в глаза. Лицо его было сплошь измазано озерной тиной.
— Да к тому же и вид у тебя, — скривился Хэсситай, — не то чтобы очень. Запомни, нам не за перекошенную харю деньги платят. Уж если киэн упал, расшибся, поранился — умей притвориться, будто бы это понарошку. Будто так оно и было задумано для увеселения почтеннейшей публики. Упал — улыбнись пошире. А у тебя морда... ну точь-в-точь жабочка тухлыми лимонами объелась.
Байхин провел пятерней по лицу, не столько утерев грязь, сколько пуще ее размазав, поднял на Хэсситая подчеркнуто невинный взор и ослепительно улыбнулся.
— Вот так, Наставник? — безмятежно поинтересовался он, намеренно выделяя последнее слово.
— Ах ты паршивец! — выдохнул Хэсситай и расхохотался.
Ничего не скажешь, поддел его мальчишка здорово. Знает, обормот, хорошо знает, как не любит Хэсситай, чтобы его величали наставником, — а попробуй тут рассердись, когда сам только что поучал: мол-де, киэн должен улыбаться, хочет он того или нет. Ладно, я ж тебе отсмею эту насмешку — не сейчас, так потом. Тебя это только на пользу пойдет.
Однако не только улыбаться, когда больно, но улыбаться так, чтобы рассеять в сердцах зрителей малейшую тревогу, — искусство сложное. Не далее как под вечер Байхину пришлось в этом убедиться.
Ступать по мягкой упругой земле было легко и приятно. Притаившаяся в высокой траве прохлада смягчала боль и отгоняла усталость. Но уже после полудня узкая тропинка стала расширяться и вскоре превратилась в твердую каменистую дорогу. Ее давно уже не мостили заново. Ветер и вода обнажили, а то и поразбросали мелкие камешки. Там и сям из земли остро выблескивали кремнистые обломки; их колкий блеск впивался в глаза, колкие края впивались в ноги. Хоть и не босиком шел Байхин — а далеко ли уковыляешь на больных ногах по торчащим камешкам? Прикусив губу, он все же плелся, не издав ни единой жалобы. Хэсситай то и дело поглядывал на него с беспокойством. Когда Байхин начал спотыкаться, Хэсситай остановил его.
— Довольно, — велел он. — Сворачивай.
— Так ведь в город — прямо, — задыхаясь, возразил Байхин. По его лицу, покрытому дорожной пылью, катился пот, подчеркивая причудливые загогулины.
— Не дойдешь ты до города. Тут неподалеку село небольшое есть, в нем и остановимся. Завтра в город пойдем... или послезавтра. Как получится. — Хэсситай свирепо уставился на юношу, словно в предчувствии возражений.
Но Байхин и не думал возражать. Возможность в самом скором времени дать отдых натруженным ногам казалась ему столь соблазнительной, что он без колебаний свернул в указанную Хэсситаем сторон
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51