Содержание:
Лешенька-Леонардо
и мне тоже. Я с тебя, паршивца, двое суток глаз не спускал.
Байхин безропотно выпил отвар сон-травы и золотистого лисичника, велел себе не думать о том неизбежном, что поджидает его завтра на городской площади, укутался поплотнее одеялом — и все же не смог уснуть.
— Что ты все вертишься? — сонно спросил Хэсситай из противоположного угла комнаты. — Спи, кому велено...
Байхин приподнялся на локте.
— Я вот все думаю, — отозвался он, — что же это может быть такое, что хуже бездарности?
— Талант, — отрезал Хэсситай, завернулся в одеяло и мгновенно заснул.
Наутро Байхин, казалось, нимало не был встревожен предстоящим выступлением. Но Хэсситай его уравновешенностью не обманывался. Он-то прекрасно знал, что сейчас испытывает его ученик. Спокойствие Байхина было подобно протаявшей изнутри сосульке — холодное, ослепительное и обманчиво прочное, а на деле готовое разлететься вдребезги. Оно могло ввести в заблуждение разве что самого Байхина. Привычка подавлять страх, столь естественная для воина, сыграла с парнем дурную шутку: он боялся, сам того не замечая. Накануне решительной схватки воля напрочь отсекает разум от всего остального тела, не давая ему осознать, как мучительно тянет под ложечкой, а то и подташнивает, как немеют плечи и потеют ладони. Неплохая привычка для воина — но для киэн, тем более для начинающего, очень скверная. Ведь воину во время битвы бояться некогда: надо защищаться и нападать. А вот у киэн времени, чтобы испугаться, предостаточно. Неосознанный страх может помочь воину перемахнуть через широченную пропасть — и тот же самый страх заставит киэн грохнуться и сломать себе шею на ровном месте. Первое выступление не похоже на бой, хотя бы и первый. Ни одному новичку, даже самому трусливому, двое противников не покажутся войском — а начинающему комедианту десяток зевак почудятся тысячной толпой. Воину достаточно на время забыть о своем страхе — а комедиант обязан осознать его заранее и преодолеть.
— Ешь, — потребовал Хэсситай, приметив, что еды в миске Байхина не убавляется.
— Да не хочется что-то, — смущенно улыбнулся Байхин. Ну так и есть, мутит парня вовсю.
— Натощак работать собрался? — прищурился Хэсситай. — Ну-ну. Интересно, сколько ты продержишься, пока голова не закружится от слабости. И нечего рожи строить! Лопай, кому говорят! Еще недоставало, чтоб ты прямо на канате от голода сомлел.
Упоминание о канате подействовало. Байхин томно посмотрел на свой завтрак, вздохнул и откусил маленький кусочек лепешки.
— А не отяжелею? — спросил он, нехотя ковыряясь в миске.
— Не с чего, — успокоил ученика Хэсситай. — Я ведь тебе самую малость и даю. Ты на мою миску посмотри.
Действительно, покуда Байхин пялился на еду, Хэсситай успел одолеть вдвое большую порцию — тоже, впрочем, не способную толком насытить.
— Тут едва хватает червячка заморить — но уж это ты обязан съесть дочиста. И поторапли
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51