Содержание:
Лешенька-Леонардо
верх и вперед... неотрывным взглядом переставляли его ноги... эти глаза блестели прежней радостью, и радость плотным мерцанием окутывала его, не давая упасть, низвергнуться, свалиться, рухнуть вниз на распростертые доски и отдаться изнеможению, как отдаются на милость победителя... вверх и вперед... вверх и вперед... пока хриплый от усталости голос Хэсситая не прокаркал снизу долгожданное «Прыгай!».
Глава 5
— Улыбайся! — хрипел в самое ухо тихий повелительный голос. — Кланяйся!
Одеревеневшие мускулы не просто отказывались повиноваться — Байхин не ощущал их вовсе. И все же приказ Хэсситая он исполнить попытался. Он проделал что-то такое со своим лицом без малейшей уверенности, что это и есть улыбка, и придал своему телу некое новое положение, отчаянно надеясь, что совершил именно поклон. Он почти ожидал, что Хэсситай повторит приказ, а то и разразится приглушенной бранью... но нет, хвала всем и всяческим Богам, молчит мастер! Значит, Байхину и впрямь удалось поклониться и улыбнуться.
Больше ему не удалось ничего. Он только и мог, что стоять с открытым ртом и пытаться дышать. Хэсситай слегка стукнул его по челюсти кончиками пальцев.
— Носом дыши, — строго приказал он и проследовал к шестам. Выступление Хэсситая было чередой поразительных трюков — и все же самый поразительный из них киэн продемонстрировал, когда оно уже окончилось: зрители немало подивились, глядя, как мастер собственноручно снимает с шестов и сматывает канат, покуда подмастерье спокойно стоит в сторонке.
— Пойдем, — скомандовал Хэсситай, водрузив на одно плечо канат и сумку, а на другое — шатающегося от изнеможения Байхина.
Байхин и не думал протестовать: думать было куда трудней, чем идти.
Идти не так уж и сложно: всего-то и надо, что переставлять вперед то одну ногу, то другую... и ног только две. А мыслей в голове гораздо больше двух, и все они спят свинцово-тяжелым сном. К тому же идти Байхину помогает Хэсситай, а думать ему пришлось бы самому.
Мостовая, прохожие, стены домов представлялись Байхину зыбкими туманными, почти бесформенными и как бы не вполне существующими. Единственно сущим и бесспорно твердым во всеобщем тумане оставалось лишь плечо Хэсситая, и Байхин брел, держась за это плечо, словно за гранитный выступ горы во время оползня.
В чувство Байхина привела прохлада. Он сидел в густой тени раскидистого клена, привалясь спиной к его могучему стволу, а на лбу у него сочилась влагой холодная мокрая тряпка.
— Что со мной? — спросил Байхин куда более внятно, чем ожидал.
— Похоже, голову тебе с непривычки напекло, — ответил Хэсситай, поднося к его губам открытую флягу с водой. — Пей. Хоть всю выпей. Теперь можно.
Байхин жадно выглотал тепловатую воду и попытался было привстать, протягивая флягу, но Хэсситай опередил его: сам нагнулся поспешно, сам и флягу вынул из рук ученика, не дожидаясь, покуда тот встанет.
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51