Содержание:
Лешенька-Леонардо
будет во сто крат хуже, чем теперь. И выступать ты сможешь еще очень не скоро... это если, конечно, ты не передумал.
— Не передумал, — упрямо вскинул голову Байхин. — И не передумаю.
— Ого, — весело удивился Хэсситай. — Крепко сказано.
— А ты думал отпугнуть меня? — прищурился Байхин. — Столько на меня навалить, чтоб я испугался и решил, что мне эта ноша невподъем? Чтоб я пощады запросил и сбежал? Даже и не надейся.
— Если я на что-то такое и рассчитывал, — ухмыльнулся Хэсситай, — то просчитался. А значит, тут и говорить не о чем.
Идти и в самом деле далеко не пришлось. Вывеску Байхин углядел еще с полпути. Обычно владельцы лавок, постоялых дворов, питейных и прочих заведений приколачивают ярко раскрашенный щит с названием прямо над дверью — но эта вывеска торчала поперек на толстом штыре, и на ней, вопреки обыкновению, ничего не было намалевано. Видать, резчик по дереву над ней потрудился изрядный: он очень похоже изобразил свисающее со штыря небрежными крупными складками полотенце.
— Баня! — ахнул Байхин, сообразив, куда ведет его Хэсситай. — Да я ж сварюсь! Упрею!
— Не сваришься, — заверил его Хэсситай, открывая тяжелую добротную дверь.
Баня по раннему времени пустовала. Двое банщиков в набедренных повязках сидели на скамье и закусывали большими тонкими лепешками. Завидев посетителей, один из банщиков поднялся, неспешно отряхнул руки и зашагал клиентам навстречу сквозь влажную, приглушенно гулкую жару. Дороден он был настолько, что трудно было понять, как он ухитряется носить столь грузные телеса, — а между тем его могучие пятки касались мокрого дубового настила мягко и бесшумно. Да и вообще все движения толстяка обладали текучей плавностью, отчего он казался совершенно бескостным.
Толстый банщик поздоровался, и Хэсситай ответил взаимным приветствием, сопроводив его учтивым кивком: кланяться почти голому человеку в бане как-то нелепо.
— Какой разряд желаете? — деловито поинтересовался банщик, едва лишь с приветствиями было покончено. — Первый, второй, общий, отдельный, с парильней, со льдом?
— Первый, — ответил Хэсситай. — Отдельный. Мне — полный, ученику моему — попрохладней. Он недавно на солнце перепекся. И массаж.
— Понял, — кивнул толстяк. — Одну минуточку, господин киэн.
Второй банщик тем временем доел свою лепешку и подошел поближе. То был бледный, почти бескровный на вид юноша из тех, что лет после тридцати изумляют взоры невесть откуда взявшейся редкостной мужской красотой и неповторимостью облика, а до тех пор если и поражают чем, так только отменным безобразием удивительно несоразмерного лица, мнимым худосочием и нелепой походкой новорожденного жирафа... да еще, пожалуй, старческой проницательностью взгляда.
— Прошу, господин киэн. — Толстяк сделал округлый жест в сторону своего подручного.
Хэсситай сбросил сандалии и зашагал вслед за юношей куда-то в глубь бани, туда, где томно колыха
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51