Содержание:
Лешенька-Леонардо
анщик, глядя, как Хэсситай расправляет рубаху, и явно гадая, что же в его теле, повадках, стати подсказало толстяку, кем раньше был этот заезжий киэн.
— Подслушивать нехорошо, — наставительно произнес Хэсситай, ныряя в свою просторную рубашку.
— Да я почему спросил, — произнес парень, смущаясь от собственной неожиданной настойчивости, — просто никогда бы на вас не подумал. У нас вот даже ткачи или мусорщики, и те парятся по нескольку часов, друг перед дружкой похваляются... или тоже воду погорячей потребуют — кто дольше усидит...
Толстый банщик фыркнул, зажимая рот рукой.
— Так то — ткачи и мусорщики, — невозмутимо ответствовал Хэсситай, проверяя, ладно ли завязан пояс, — а я все-таки бывший воин, мне гонору ради над собой измываться не с руки. Да я и вообще человек скучный, по правде говоря.
Байхин, по примеру толстяка, украдкой зажал рот ладонью, подавляя смешок.
— Скучный, — строго повторил Хэсситай. — Но с фанабериями.
Байхин посмотрел на него в упор и откровенно расхохотался. Когда Хэсситай толкнул тяжелую дверь, тело Байхина невольно чуть напряглось: он предполагал, что улица встретит его, разомлевшего после мытья и растирания, влажной сумеречной прохладой. Однако солнце, к его немалому удивлению, стояло совсем еще высоко; жаркое дыхание мостовой обдавало ноги.
— А я думал, уже стемнело, — поразился Байхин.
— Где там, — ухмыльнулся Хэсситай. — Мы ведь с тобой совсем недолго выступали. Это тебе по первому разу показалось, что долго, а на самом деле едва за полдень.
Байхин представил себе трясучий кисель, в который превратятся его мускулы после целодневного выступления, и ужаснулся. Не будь его решимость сделаться киэн так крепка, первое же выступление оказалось бы для него и последним.
— А я долго еще буду так... уставать? — неожиданно для самого себя спросил он.
— Нет, — уверенно ответил Хэсситай. — Так — нет. Ты ведь больше со страху устал, чем от работы. У меня поначалу тоже все поджилочки дрожали, а после привык. Да и ты уже, я погляжу, в себя пришел.
— Вполне, — кивнул Байхин. — Вот только есть охота, аж мутит.
— Дело понятное, — понимающе подхватил Хэсситай. — И поправимое.
Аппетит у Байхина и впрямь разыгрался не на шутку. Едва воротившись в «Свиное подворье», он первым делом заказал себе громадную порцию знаменитой свинины — впрочем, если Хэсситай от него и отстал по части еды, то ненамного. Вдвоем они отдали дань и свинине во всех и всяческих видах, и легкому горьковатому местному винцу, и свежим лепешкам, тонким и огромным, как скатерть. Под конец обеда Байхин едва челюстями двигал. Усталость вновь навалилась на него. Слишком много пережил он за день. Страх. Стыд. Гордость. Изнеможение. Неприметное разочарование будничностью одоления, ведомое актерам и воинам: «Так вот это и есть победа?» У него больше не оставалось сил испытывать хоть что-нибудь, кроме сытой истомы. Конечно, отобедав
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51