Содержание:
Жрец Тарима
Тихонько напевая себе под нос, Шут подошел к столу и сложил их на стуле. Затем снял перчатку, которая скрывала метку Скилла, и занялся делом. Постепенно спинки моих простых стульев украсили переплетающиеся вьюнки с листьями, из которых тут и там выглядывали крошечные личики.
Когда я в очередной раз отвлекся от своего занятия, я обнаружил, что Шут принес в дом несколько поленьев из моей поленницы и задумчиво вертит их в руках, разглядывая каждое по отдельности, осторожно водит рукой, наделенной Скиллом, по шершавой поверхности, словно пытается разгадать тайны, скрытые от моих глаз. Наконец он выбрал одно из них с сучком, похожим на колено, и принялся снова его изучать. Он продолжал тихонько напевать, и я не стал его отвлекать.
За целый день Ночной Волк проснулся только один раз, тяжело вздыхая, слез с кровати и вышел на улицу. Я предложил ему поесть, но он фыркнул и отвернулся. Потом он напился и, снова вздохнув, улегся на прохладный пол в комнате. Он заснул, но уже не так крепко.
Короче говоря, я провел весь день в свое удовольствие, делая то, что мне нравилось, а не то, что должен был делать. Мне частенько приходили на ум мысли о Чейде, я вдруг задумался о том, чем занимался в свободное время старый убийца в своей скрытой от посторонних глаз башне, когда я поступил к нему в обучение. Задолго до моего появления Чейд служил королевским убийцей, выполняя приказы Шрюда, когда возникала необходимость свершить правосудие тихо и не привлекая ненужного внимания. Огромная библиотека и бесконечные эксперименты с ядами и смертоносным оружием говорили о том, что Чейд знал, чем занять свободные часы. А целью его жизни стало благополучие династии Видящих.
Когда-то это было целью и моей жизни. Но я отрекся от нее, чтобы снова принадлежать себе самому. Странно, но при этом я каким-то непостижимым образом отказался от той жизни, к которой стремился. Чтобы получить возможность наслаждаться свободой, мне пришлось разорвать все свои прежние связи и расстаться с теми, кого я любил и кто любил меня.
Это была лишь часть правды, но подобные мысли очень подходили к моему нынешнему настроению. В следующее мгновение я понял, что купаюсь в жалости к себе. Вот уже в третий раз мои пурпурные чернила, высохнув, становились коричневыми, хотя в одном случае получился весьма симпатичный оттенок розового. Я отложил в сторону бумагу, предварительно записав, как мне удалось получить этот цвет, решив, что он прекрасно подойдет для иллюстраций к текстам по ботанике.
Встав со стула, я с удовольствием потянулся, и Шут поднял голову от своей работы.
— Есть хочешь? — спросил я его.
Он задумался, а потом ответил:
— Пожалуй. Давай я приготовлю. Твои обеды заполняют желудок, но не доставляют никакого удовольствия.
Он отложил в сторону статуэтку, которую вырезал из дерева, заметил, что я на нее смотрю, и прикрыл — как будто не хотел, чтобы я ее увидел.
— Дай сначала закончить, — про
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51