Содержание:
Тише, простой марсианин!
зительно, измерить былое величие культуры, в незапамятные
времена потерпевшей крах.
В марсианской археологии насчитывалось немало незаурядных
работ. Аксельсон с его дотошными исследованиями символики водяных
кувшинов, наивные подчас потуги Мейсона проследить пути великих
переселений. Потом еще Смит, который годами бродил по этому
пустынному миру, записывая смутные истории о древнем величии, о
золотом веке, те истории, что нашептывали друг другу маленькие
вырождающиеся существа. Разумеется, в большинстве своем это мифы, но
где-то, в каком-то из мифов кроется и ответ на волнующие Уэбба вопросы.
Фольклор никогда не бывает чистой выдумкой, в основе его обязательно
лежит факт; потом к одному факту прибавляется другой, два факта
искажаются до неузнаваемости, и рождается миф. Но в конечном счете за
любыми напластованиями непременно прячется изначальная основа - факт.
Точно так обстоит, так должно обстоять дело и с тем мифом, где
говорится о великом, блистающем городе, который возвышался над всем на
Марсе и был известен до самых дальних его пределов. Средоточие
культуры - так объяснял себе это Уэбб, - точка, в которой сходились все
достижения, все мечты и стремления эпохи былого величия. И тем не менее
за сто с лишним лет поисков и раскопок археологи с Земли не нашли и
следа самого завалящего города, не говоря уж о Городе всех городов.
Черепки, захоронения, жалкие лачуги, где в относительно недавние
времена ютились уцелевшие наследники великого народа, - такого было
хоть отбавляй. Но мифического города не было и в помине.
А ведь должен быть! Уэбб ощущал уверенность, что миф не может
лгать: этот миф рассказывали слишком часто в слишком отдаленных друг
от друга точках, рассказывали слишком многие и слишком разные звери,
все, что некогда назывались людьми.
"Марс приворожил меня, - подумал Уэбб, - и все еще
привораживает. Но теперь я знаю, что это смерть моя: только смерть
способна так приворожить. Смерть на следующем переходе, уже занявшая
свой рубеж. А то и смерть прямо здесь, в пещере: кто помешает им убить
меня, едва забрезжит рассвет, просто ради того, чтобы я не убил их? Кто
помешает им продлить свое ночное перемирие ровно на столько секунд,
сколько понадобится, чтобы прикончить меня?.."
И что такое закон пещеры? Отголосок минувших дней, некое
напоминание о давно утраченном братстве? Или, напротив, нововведение,
вызванное к жизни веком зла, который пришел братству на смену?
Он откинул голову на камень, закрыл глаза и подумал:
"Если они убьют меня - пусть убьют, я их убивать не стану. И без
меня люди уже убивали на Марсе сверх всякой меры. Я по крайней мере
верну хоть часть долга. Я не стану убивать тех, кто приютил меня".
И тут он вспомнил, как подкрадывался к пещере, обсуждая сам с
собой во
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53